Эйв Дэвидсон 
Флакон с кисметом

Дэвидсон Эйв
Флакон с кисметом

Эйв Дэвидсон
Флакон с кисметом
Пер. ‑ О.Воейкова.
Вряд ли есть такие диковинные предметы, которые хоть кто‑нибудь не собирал бы с усердием. Однако сфера китайских нюхательных флаконов считается и респектабельной, и дорогостоящей. У Хардина Трэскера их было много, но не так много, как ему хотелось бы, и совершенно неожиданно оказалось, что в одном из этих экспонатов содержится джинн (не китайский). Выпущенный на волю джинн устремился на свежий воздух, двигаясь таким же образом, как те штучки, из которых вылетают змеи, если поднести к ним спичку в день Четвертого Июля. Только гораздо, гораздо быстрее. Хардин Трэскер едва успел увидеть происходящее, все случилось так быстро. Стоило джинну выпрямиться в принять человеческий облик, как он тут же предложил ему приобрести ковер.
‑ Красивый, керманшахский [Керманшах ‑ город на западе Ирака, славится ковроткачеством], ‑ сказал он тоном соблазнителя... на самом деле, даже жеманясь. ‑ Такая _милая_ вещица. Нет? Ну, тогда нам придется хорошенько пораскинуть мозгами, верно? Гашиш? Халва? Непристойные картинки? ‑ Он приложил палец к носу, подмигнул и захихикал.
‑ Да _что это_, к чертям, такое? ‑ спросил ошеломленный и раздосадованный Трэскер. ‑ Где это слыхано, чтобы джинн торговал вразнос коврами? Я никогда не слышал об армянских джиннах. Или об элегантных джиннах. Уж коли на то пошло, я и об элегантных армянах никогда не слыхивал. Объяснитесь.
‑ Неужели вам обязательно нужно мыслить стереотипами? Собственно говоря, ‑ сказал джинн, ‑ я не то, не другое и не третье. Что вы имеете против мелкого частного предпринимательства? ‑ Изрядно помрачнев, он выпрямился, скрестил руки на груди и провозгласил, что готов служить.
Последовала пауза, принадлежащая к подвиду едва заметных пауз. Он добавил: "Господин". И зевнул.
Хардин Трэскер был предельно жаден. Не до денег, а до того, чего за деньги не купишь; в данный момент его привлекал предмет примерно двух дюймов высотой темно‑желтого цвета со множеством резных драконов, фениксов и прочих персонажей из восточной мифологии. Мы еще поговорим об этом попозже.
К тому же он не был джентльменом. Человек, который в ответ очаровательной молодой женщине, только что предложившей очень милое соглашение о ведении домашнего хозяйства, говорит, что покупать молоко дешевле, чем... ну, остальное вы сами знаете... джентльменом не является.
‑ Заведи себе _корову_! ‑ крикнула она с некоторой долей вполне оправданного негодования, а потом расхохоталась.
‑ Что ж, Трэскер, ‑ сказала она, повеселившись всего минуту, ‑ никто не сможет сказать, что ты сукин сын лишь второго разряда. Я знаю этого парня, Виктора Нильсона, он, как и ты, собирает эти маленькие как‑их‑там, но для него они, ну, всего лишь вещи. А для тебя, Трэскер... Ты ведь и вправду куда более высокого мнения об этих проклятых штукенциях, ‑ она махнула рукой в сторону застекленных шкафчиков, ‑ чем... не только обо мне. О чем угодно. Ведь правда?
Он кивнул. Без малейшего раскаяния. Чуть ли не самодовольно. "Не скажу, чтобы они обходились дешевле. Или дороже, ‑ осторожно добавил он. ‑ Но они красивы, они никогда не меняются, никогда не доставляют неприятностей. Просто удивительно, как затягивает это занятие. Иногда мне даже кажется, что я, возможно, несколько иррационален по этой части. Ты..."
‑ Боже упаси! ‑ сказала она и встала. ‑ Ну, а не дашь ли ты мне пять долларов на такси?
Он дал. "Твой номер телефона у меня есть", ‑ сказал он, когда она открыла дверцу.
‑ Да, только не трудись по нему звонить.
Он пожал плечами и возвратился к своим сокровищам, сделав небольшую пометку с именем Виктора Нильсона.
‑ Нет, я не против того, чтобы вы на них взглянули. Если только вы не против того, что мы с вами практически войдем на минутку и выйдем. У меня просто назначена встреча, иначе я бы...
‑ Очень хорошо. Это уже весьма любезно с вашей стороны.
‑ ...просто вы позвонили и сказали, что недолго пробудете в городе, мистер... Дегмэн?
‑ Деглер. Клод Деглер. Да.
Виктор Нильсон был хорошо обеспеченный молодой человек с приятным лицом. Его посетитель оказался несколько постарше.
‑ Значит, вот они. Надеюсь, вы не очень разочаруетесь. Видите ли, я на самом деле не коллекционирую китайские нюхательные флаконы... или, уж если на то пошло, какие бы то ни было вообще. Я просто держу их тут, вероятно, в силу их декоративности. Они принадлежат к числу тех немногих вещей моего дядюшки, которые я _оставил_ у себя, только он ведь их тоже не собирал, собственно говоря, он их просто _имел_. По сути дела, ‑ с искренним смехом сказал Виктор Нильсон, ‑ он собирал непристойные карти‑инки.
‑ Как бы то ни было, нюхательные флаконы прошли оценку наряду со всем прочим, и оценщик сказал, что они не особенно хороши и немногого стоят.
Он указал на полку, где они стояли. "Вот эта из яшмы, эта из мыльного камня, эта ‑ стеклянная, и эта тоже, а вон та... ‑ он опять рассмеялся. Да вам об этом известно куда больше меня, ведь вы их и вправду коллекционируете. Я забыл, из чего эта. Как вам удалось узнать про мои флаконы?"
М‑р Деглер, как он совершенно безосновательно себя назвал, рассеянно улыбнулся, слегка пожал плечами.
‑ О... знаете ли, слухи бродят повсюду... Этот? Он лаковый. ‑ При внимательном рассмотрении могло показаться, что лицо его вытянулось в длину и побледнело, когда он произносил эти слова, а рука вцепилась в маленький предмет, словно ища на что опереться. Однако Виктор Нильсон с особым вниманием следил лишь за часами. Будучи человеком хорошо воспитанным и опасаясь смутить гостя, он несколько разговорился.
Оценщик тогда сказал, что вот этот ‑ лаковый? ‑ представляет наименьшую ценность из всех; сказал, что за него вряд ли дадут двузначную сумму. Нильсон не имел ни малейшего понятия, откуда он да и все остальные взялись у дядюшки, если только может они оказались частью прочего добра, которое он заодно с деньгами унаследовал от его и Нильсона общей кузины, миссис Бесси.
‑ Хотя я даже не представляю, где она их добыла и почему. Она только и делала, что все сидела и глотала конфеты да лекарства.
‑ Деньги? ‑ рассеянно спросил посетитель.
‑ Да, ‑ сказал Виктор Нильсон. ‑ У него была эта несчастная работенка в расчетной палате, а потом ленивая Джулия умерла, и он заполучил все это. Все деньги, все вещи. Потом _он_...
Посетитель поставил лаковый предмет на место и натянуто улыбнулся. "Мне пора уходить, ‑ сказал он. ‑ Спасибо, что показали мне эти вещицы".
‑ Не за что. Не за _что_. Жаль, что у нас с вами не нашлось времени на долгий славный разговор о них, ‑ сказал он с живой неискренностью. Восхитительные, должно быть, вещи. Если тебе о них что‑то известно, я хочу сказать, ведь я и не догадывался о том, что китайцы нюхали табак, я думал, они пьют чай или что‑нибудь еще. Заходите как‑нибудь еще раз!
Позднее, и позднее ненамного, в ту же ночь, Хардин Трэскер сидел в собственной квартире и внимательно рассматривал маленький экспонат, только что выкраденный им из квартиры Виктора Нильсона, который, вероятно, никогда о нем и не спохватится. Он был довольно плоский и походил на фляжку, в окраске доминировала киноварь резного барельефа на пепельно‑сером фоне. Сверху и снизу по краям шел знакомый греческий бордюр. На обеих сторонах посередине было множество крошечных людей в халатах с бритыми головами. Некоторые из них держали в руках предметы, которые на первый взгляд могли показаться цепами, мухобойками, а может даже, и гигантскими грудными костями птиц. Большое животное, похожее на кошку с заостренными ушами и глупой улыбкой, было изображено с одной стороны и заходило за ее край, а с другой, тоже захватывая изгиб, находилось нечто совсем иное: вообразите, если сможете, что‑то вроде большой летучей лягушки, имеющей сходство с драконом. Один из бритоголовых малюток, казалось, съежился от страха перед ним.
Все это имело вид весьма курьезный и эллиптический. И слегка потрепанный.
‑ Да... ‑ протяжно сказал сам себе Трэскер. Затем: ‑ Что за дураки эти оценщики! Ничего не знают, кроме цен, по которым коллекции можно продать с аукциона, чтобы покрыть долги.
Трэскер держал в руке один из двух нюхательных флаконов того самого Чан Ю‑жуаня, о котором рассказывали любопытные сказки при дворе вдовствующей императрицы.
Если бы мы с вами попытались его открыть, возможно, у нас ушло бы на это много времени и мы могли бы потерпеть неудачу, но Трэскер знал, что колпачок снимается не так, как мы бы, вероятно, предположили; более того, он знал, _каким_ образом он снимается. Прошло еще полсекунды и появился джинн; произошла краткая сценка с диалогом, записанным в начале нашей истории.
‑ Ну, ‑ рассудительно сказал Трэскер, ‑ я полагаю, джинн в нюхательном флаконе ‑ такая же неожиданность, как и в любой другой бутылке. Не сомневаюсь, история о том, как ты в него попал, и обо всех пережитых тобой приключениях очень интересна, однако давай перейдем к делу. Что ты можешь для меня сделать?
Джинн еще раз совершил попытку немного заняться частной коммерцией по собственной инициативе, ответил на резкий отказ мимолетной философической улыбкой, позволил себе увлечься словесными образами и восточными гиперболами, наконец заговорил без обиняков. "Я могу сделать для вас нечто материальное и конкретное, ‑ сказал он, ‑ нечто имеющее обычные физические ограничения. Никакой вечной жизни, никаких распрекраснейших‑в‑мире девушек. Я хочу сказать, это ведь понятие чисто субъективное, вы согласны?"
Трэскер не стал выражать свое согласие или несогласие. "То, чего я хочу, вполне материально и конкретно, ‑ сказал он. ‑ Я хочу _второй_ нюхательный флакон Чан Ю‑жуаня".
‑ Кого? ‑ вежливо спросил джинн.
Его господин повторил это имя и добавил: "Он был третьим заместителем главного евнуха при императорском дворе".
‑ Ах, _этот_! ‑ сказал джинн, бросив плотоядный взгляд и грязно хихикая. Он зевнул, вяло махнул рукой. ‑ Ну и где он находится?
Выяснив, что флакон является частью бесподобной коллекции м‑ра Эдварда Финлейсона младшего, под таким‑то и таким‑то номером, на Бикман Плейс, джинн кивнул, дрогнул, вытянул руку, на которой что‑то лежало.
‑ Как, уже успел туда и обратно? ‑ Трэскер удивился. Предвкушение удовольствия, проступившее в его чертах, практически тут же сменилось досадой. "Это не тот! ‑ закричал он. ‑ Слушай, ‑ спустя минуту сказал он, ‑ давай я как следует его тебе опишу. Он сделан из птицы‑носорога, из твердого клюва тропической птицы. Он примерно вот такой величины... красивого, прекрасного желто‑коричневого оттенка... на нем очень искусно, изысканно вырезаны три дракона, три феникса и три гоблина или демона. Он..."
Джинн снова кивнул, с некоторым нетерпением, снова дрогнул и, чуть вскинув брови, снова предложил ему предмет, лежавший на ладони.
‑ Нет, нет, _нет_! ‑ закричал совершенно разъяренный Трэскер. _Птица‑носорог_! Не коричневая яшма, а _птица‑носорог_!
В ходе этого взрыва эмоций джинн раздраженно разглядывал свои длинные ногти, а затем сказал: "Ну, право. Так мы тут всю _ночь_ провозимся. В мои обязанности входит оказание услуг, а не наличие специальных знаний в любой области, которая вам на ум взбредет. Ладно. Вот что я вам скажу. Я вас туда доставлю, а вы уж проводите отбор сами. Затем..."
‑ Договорились! ‑ воскликнул Хардин Трэскер. Он берется за протянутую руку. На ощупь она оказывается горячей, как огонь. И в то же мгновение он уже в другом месте, в большой комнате, обставленной дорого и с хорошим вкусом. На стеклянных полках, подсвеченных сквозь полупрозрачные панели, в боевом порядке выстроена сотня, если не больше, красивых бесценных восточных нюхательных флаконов. Джинна нигде не видно.
Трэскер проявляет величайшее самообладание, не позволяя себе задерживаться на чем‑либо взглядом, и через несколько секунд видит тот самый экспонат, которого так долго жаждал. Отворяется дверь, он засовывает находку себе в карман и, повернувшись, оказывается лицом к лицу с высоким худощавым человеком, который, как это ни странно, держит руку у _себя_ в кармане.
‑ Ой, ладно, ‑ говорит этот человек, ‑ вы пришли сюда не затем, чтобы любоваться _нюхательными флаконами_. Как вы сюда попали? Дурацкий вопрос. Вас, конечно, впустила Гертруда. Что ж, ‑ с покорным вздохом говорит он, я ее предупреждал, она не сможет этого отрицать.
В руке, которую он вынимает из кармана, находится пистолет.
Джентльмен, чье имя для данного повествования значения не имеет, сидел на слишком плотно набитом стуле в комнате, где стояло слишком много мебели, и крутил что‑то в руках. "Поразительно, ‑ сказал он вслух, ‑ чего только не подцепишь за несколько долларов в этих магазинчиках, которые скупают всякую всячину из унаследованного имущества. Так трудно перед этим устоять. ‑ Его‑рука с явным удовольствием скользила, касаясь приобретений. ‑ Яйцо из оникса. Оловянная коробочка для угольного порошка. Медальон армии Шенандоа. Китайский... я полагаю, это китайский... ахх..."
Последний поворот, последний рывок, и колпачок соскочил, и наружу вылетел джинн. "А вот _вы_ похожи на джентльмена, которому придется по душе выгодная сделка, ‑ сказал он с доверительной ноткой в голосе. ‑ Не хотите ли приобрести прекрасный, _прекрасный_ керманшахский ковер? Нет? Гашиш? Халву? Непристойные карти‑инки? _Замечательный_ нюхательный флакон из клюва птицы‑носорога?"
* Кисмет (араб.) ‑ судьба, рок